Месяц: Март 2019

Журналист Жиль Лантье, которому сейчас тридцать пять лет, в депрессии. Почти каждый день он просыпается на рассвете, и сердце его колотится от того, что он называет страхом перед жизнью. У него привлекательная внешность, интересная профессия, он добился успеха, но его гложут тоска и безысходное отчаяние. Он живёт в трёхкомнатной квартире с красавицей Элоизой, работающей фотомоделью, но духовной близости с ней у него не было никогда, а теперь она перестала привлекать его даже физически.

Во время одной вечеринки у его приятеля и коллеги Жана Жиль, отправившись помыть руки в ванную комнату, вдруг почувствовал там неизъяснимый ужас при виде маленького розового кусочка мыла. Он протягивает руки, чтобы взять его, и не может, словно мыло превратилось в какое-то маленькое ночное животное, притаившееся во мраке и готовое поползти по его руке. Так Жиль обнаруживает, что, скорее всего, у него развивается психическая болезнь.

Жиль работает в международном отделе газеты. В мире происходят кровавые события, пробуждающие у его собратьев щекочущее чувство ужаса, и ещё не так давно он тоже охотно ахал бы вместе с ними, выражая своё негодование, но сейчас он испытывает от этих событий только досаду и раздражение оттого, что они отвлекают его внимание от подлинной, его собственной драмы. Жан замечает, что с его другом творится что-то неладное, пытается как-то встряхнуть его, советует либо поехать отдохнуть, либо отправиться в командировку, но безуспешно, потому что Жиль ощущает неприязнь к любого рода деятельности.

За последние три месяца он практически перестать встречаться со всеми друзьями и знакомыми. Доктор, к которому обратился Жиль, выписал ему на всякий случай лекарство, но объяснил, что главное лекарство от этой болезни — время, что нужно просто переждать кризис, а главное — отдохнуть. Такой же совет даёт ему и Элоиза, у которой несколько лет назад тоже было нечто подобное. Жиль в конце концов внимает всем этим советам и отправляется отдыхать к своей старшей сестре Одилии, живущей в деревне под Лиможем.

Когда он прожил там, не испытав никакого улучшения, две недели, сестра вытаскивает его в гости в Лимож, и там Жиль знакомится с Натали Сильвенер. Рыжеволосая и зеленоглазая красавица Натали, жена местного судейского чиновника, ощущает себя королевой Лимузена, то есть той исторической области Франции, центром которой является Лимож, и ей хочется понравиться приезжему парижанину, к тому же журналисту.

Мало того, она с первого взгляда влюбляется в него. Но у сердцееда Жиля на этот раз нет ни малейшей склонности к любовным приключениям, и он спасается бегством. Однако на следующий день Натали сама заезжает к его сестре в гости. Между Жилем и Натали быстро завязываются любовные отношения, в которых инициатива постоянно принадлежит ей. У Жиля появляются первые признаки выздоровления и возрождения интереса к жизни.

А между тем в Париже в его газете освобождается место заведующего редакцией, и Жан предлагает кандидатуру Жиля, который в связи с этим вынужден срочно возвратиться в столицу. Все складыва ется как нельзя лучше, и Жиля утверждают в должности. Однако, хотя он и мечтал уже давно об этом повышении по службе, теперь этот успех не слишком сильно волнует его. Ибо мыслями своими он находится в Лиможе. Он понимает, что серьёзно влюбился, не находит себе места, постоянно звонит Натали. И объясняет ситуацию Элоизе, которая, естественно, тяжело страдает от необходимости расстаться с Жилем.

Проходит всего три дня, а Жиль уже снова мчится в Лимож. Отпуск продолжается. Любовники проводят вместе много времени. Однажды Жиль оказывается на вечере, организованном Сильвенерами в их богатом доме, где, как отмечает опытный взгляд журналиста, подавляла вовсе не роскошь, которой парижанина не удивишь, а ощущение прочного достатка. На этом вечере у Жиля происходит разговор с братом Натали, который откровенно признается ему, что он в отчаянии, потому что считает Жиля слабым, безвольным эгоистом.

Натали и раньше выражала готовность бросить мужа и ехать за Жилем хоть на край света, а этот разговор подталкивает Жиля к более решительным действиям, и он решает как можно скорее увезти ее к себе. Наконец отпуск заканчивается, Жиль уезжает, и через три дня — чтобы соблюсти приличия — Натали приезжает к нему в Париж. Проходит несколько месяцев. Жиль постепенно осваивается с новой должностью. Натали посещает музеи, театры, осматривает достопримечательности столицы. Потом устраивается на работу в туристическое агентство. Не столько из-за денег, сколько для придания своей жизни большей осмысленности. Все идёт вроде бы хорошо, но в этих отношениях появляется первая трещина.

Главный редактор, он же владелец газеты, пригласивший Жиля, Натали и Жана поужинать, самодовольно цитирует Шамфора, заявляя, что эти слова принадлежат Стендалю. Натали, женщина начитанная и в то же время бескомпромиссная, поправляет его, чем вызывает неудовольствие и у начальника, и у слабохарактерного, склонного приспосабливаться Жиля. И вообще он все больше и больше оказывается во власти раздирающих его противоречий. В его душе зреет конфликт между любовью к Натали, благодарностью ей за своё чудесное исцеление и тоской по прежней вольготной жизни, жаждой свободы, желанием чувствовать себя самостоятельным и больше общаться, как в прежние времена, с приятелями.

Поехав по случаю болезни и смерти тётки в Лимож, где муж уговаривает ее остаться, Натали сжигает за собой все мосты и делает окончательный выбор в пользу Жиля. Опрометчивый шаг, как вскоре выясняется. Однажды утром Жиль приходит в редакцию сияющий: накануне вечером он написал очень хорошую статью о событиях в Греции, связанных с приходом к власти «чёрных полковников». Он читает ее Натали, она восхищается этой статьёй, и Жиль ощущает подъем сил. Это для него очень важно, потому что в течение последнего времени у него было что-то вроде творческого кризиса. Похвалили статью и главный редактор, и Жан. А после того как они выпустили в тот день газетный номер. Жиль приглашает Жана к себе домой. Они устраиваются в гостиной, выпивают кальвадос, и тут Жиль обнаруживает в себе неодолимую тягу к психоанализу.

Он начинает объяснять Жану, что когда-то Натали здорово помогла ему, согрела его и вернула к жизни, но что теперь ее опека душит его, ему в тягость ее властность, прямолинейность и цельность. При этом он признает, что упрекнуть подругу ему не в чем, что виноват скорее он сам, точнее, его вялый, слабый, неустойчивый характер. К этому анализу, как отмечает автор. Жилю следовало бы добавить, что он не может и помыслить себе жизни без Натали, но в порыве гордости и самодовольства, видя явное сочувствие друга и собутыльника, он избавляет себя от этого признания. А совершенно напрасно. Потому что тут вдруг обнаруживается, что Натали в этот момент была вовсе не на работе, как они предполагали, а рядом, в спальной комнате, и слышала весь разговор от начала до конца. Правда, выйдя к друзьям, она им этого не сказала. Она выглядит вроде бы спокойно. Перебросившись с друзьями двумя-тремя словами, она выходит из дома. Несколькими часами позже выясняется, что она пошла вовсе не по делам, а сняла комнату в одном из отелей и приняла там огромную дозу снотворного. Спасти ее не удаётся. В руках у Жиля оказывается ее предсмертная записка: «Ты тут ни при чем, мой дорогой. Я всегда была немного экзальтированная и никого не любила, кроме тебя».

Первая часть романа — «Одилия» — написана от лица Филиппа Марсена и адресована Изабелле де Шаверни. Филипп хочет правдиво и смиренно рассказать ей всю свою жизнь, ибо их дружба «переросла пору одних только лестных признании».

Филипп родился в поместье Гандюмас в 1886 г. Семейство Марсена занимает весьма заметное положение в округе — благодаря энергии отца Филиппа крошечный бумажный заводик превратился в большую фабрику. Марсена принимают мир за благопристойный земной рай; ни родители Филиппа, ни дядя Пьер с женой (у которых есть единственная дочь Ренэ, на два года моложе Филиппа) не терпят откровенностей; считается, что общепринятые чувства всегда искренни, и это скорее следствие душевной чистоты, чем лицемерия.

Уже в детские годы у Филиппа проявляется жажда самопожертвования во имя любви, и тогда же в его воображении складывается идеал женщины, которую он называет Амазонкой. В лицее он по-прежнему верен образу своей Королевы, теперь приобретшей черты гомеровской Елены. Однако в разговорах со сверстниками о женщи нах и о любви он предстаёт циником. Причиной тому — приятельница его родственников, Дениза Обри; Филипп, по-мальчишески влюблённый в неё, однажды невольно подслушал, как она договаривалась с любовником о свидании… С этого момента Филипп отказывается от романтики и разрабатывает безошибочную тактику обольщения, которая неизменно оказывается успешной. Дениза становится его любовницей, однако скоро Филипп разочаровывается в ней; и в то время как Дениза привязывается к нему все сильнее, Филипп одну за другой покоряет, не любя, молодых женщин, которых встречает в салоне своей тётушки Кора, баронессы де Шуэн. Но в глубине души он все так же боготворит идеальный образ Елены Спартанской.

Переболев зимой 1909 г. бронхитом, Филипп по совету врача отправляется на юг, в Италию. В перый же день своего пребывания во Флоренции он замечает в гостинице девушку неземной, ангельской красоты. На приёме в одном флорентийском доме Филипп знакомится с ней. Ее зовут Одилия Мале, она тоже француженка, путешествует с матерью. С первой же минуты молодые люди относятся друг к другу с непринуждённой доверчивостью. Каждый день они проводят вместе. Одилия обладает счастливым качеством, которого недостаёт семейству Марсена — у неё есть вкус к жизни. Она открывает Филиппу новый мир — мир красок, звуков.

Обручившись во Флоренции, по возвращении в Париж молодые люди становятся мужем и женой, несмотря на то, что семейство Марсена неодобрительно относится к легкомысленным, «со странностями», Мале. Во время медового месяца, проведённого в Англии, Филипп и Одилия необычайно счастливы. Но по приезде в Париж обнаруживается несходство их характеров: Филипп целыми днями занимается делами гандюмасской фабрики и любит проводить вечера дома, вдвоём с женой, а Одилия предпочитает театры, ночные кабаре, ярмарочные гуляния. Одилии не нравятся серьёзные друзья Филиппа; он же ревнует Одилию к её друзьям-мужчинам; доходит до того, что единственным человеком, который равно приятен им обоим, остаётся только подруга Одилии Миза, Филипп страдает, но об этом догадываются только Миза и его кузина Ренэ.

Когда Миза выходит замуж и уезжает, Одилия ещё больше сближается со своими друзьями. Ревность Филиппа растёт. Он изводит себя и жену, упорно пытаясь застигнуть её с несуществующим любовником. Ловя её на противоречиях, он требует точного ответа на вопросы о том, где она была и чем занималась, к примеру, между двумя и тремя часами дня. Ответ «Не помню» или «Неважно» он считает ложью, искренне не понимая, насколько оскорбляют Одилию такие допросы. Однажды Одилия, сославшись на головную боль, на несколько дней отправляется в деревню. Филипп без предупреждения приезжает туда, уверенный, что сейчас его подозрения подтвердятся, — и убеждается, что ошибся. Тогда-то Одилия и признается, что хотела побыть одна, ибо устала от него. Впоследствии Филипп узнает, что Одилия ни разу не изменяла ему… пока не появился Франсуа де Крозан.

Они познакомились на обеде у баронессы де Шрн. Филиппу Франсуа отвратителен, но женщины, все как одна находят его очаровательным. С болью наблюдает Филипп за развитием отношений Одилии и Франсуа; он тщательно анализирует слова жены и видит, как любовь сквозит в каждой её фразе… Одилии для поправки здоровья нужно ехать к морю, и с удивительной настойчивостью она умоляет отпустить её не в Нормандию, как всегда, а в Бретань. Филипп соглашается, уверенный, что Франсуа в Тулоне — тот служит во флоте. После её отъезда он узнает, что Франсуа переведён на время в Брест, и ему становится понятной настойчивость жены. Неделю спустя Филипп встречается с Миза, та становится его любовницей и рассказывает ему о связи Франсуа и Одилии. Когда Одилия возвращается из Бретани, Филипп передаёт ей слова Миза. Одилия отрицает все и разрывает отношения с подругой.

После этого супруги уезжают в Гандюмас. Уединённая жизнь на лоне природы сближает их, но ненадолго — сразу по возвращении в Париж тень Франсуа снова омрачает их отношения. Филипп чувствует, что теряет Одилию, но не в силах с ней расстаться — он слишком любит её. Она сама заводит речь о разводе.

Они расходятся. Филипп тяжело переживает утрату, но не делится своим горем ни с кем, кроме кузины Ренэ; он возвращается к юношеской манере поведения циничного развратника. От знакомых он узнает, что Одилия стала женой Франсуа, но их семейная жизнь протекает не вполне гладко. И однажды приходит известие, что Одилия покончила с собой. У Филиппа начинается нервная горячка с бредом, а выздоровев, он замыкается в себе, забрасывает дела, он полностью поглощён своим горем.

Так продолжается до первой мировой войны. Вторая часть — «Изабелла» — написана от лица Изабеллы после смерти Филиппа: ей хочется для себя самой запечатлеть свою любовь к нему — так же, как Филипп запечатлел на бумаге свою любовь к Одилии, чтобы объяснить Изабелле себя.

В детстве Изабелла чувствовала себя несчастной: отец не обращал на неё внимания, а мать считала, что дочь следует закалять для жизненных битв и потому воспитывала очень строго. Девочка росла робкой, нелюдимой, неуверенной в себе. В 1914 г., с началом войны, Изабелла идёт работать сестрой милосердия. Госпиталем, куда она попадает, заведует Ренэ Марсена. Девушки сразу подружились.

Один из раненых, Жан де Шаверни, становится мужем Изабеллы. Их брак продолжается всего четыре дня — Жан вернулся на фронт и скоро был убит.

После войны Ренэ устраивает Изабеллу в ту же лабораторию, где работает сама. От Ренэ, влюблённой в своего кузена, девушка постоянно слышит о Филиппе, и, когда она знакомится с ним у госпожи де Шуэн, он сразу внушает ей доверие. Изабелла, Филипп и Ренэ начинают выезжать втроём несколько раз в неделю. Но затем Филипп стал приглашать только Изабеллу… Постепенно дружба перерастает в более нежное и глубокое чувство. Изабелла оставляет работу, чтобы избежать неловкости в отношениях с Ренэ и целиком посвятить себя любви к Филиппу. Приняв решение жениться на Изабелле, Филипп пишет ей письмо (это первая часть книги), и Изабелла старается стать такой, какой Филипп хотел видеть Одилию.

Поначалу Изабелла очень счастлива, но Филипп с грустью начинает отмечать, что его спокойная и методичная жена не похожа на Амазонку. Роли поменялись: теперь Филиппа, как когда-то Одилию, тянет на ярмарочные гуляния, а Изабелла, как когда-то Филипп, стремится провести вечер дома, вдвоём с мужем, и точно так же ревнует Филиппа к его друзьям противоположного пола, как когда-то тот ревновал Одилию. Изабелла уговаривает мужа провести Рождество в Сен-Морице — только вдвоём, но в последний момент Филипп приглашает присоединиться к ним супругов Вилье.

Во время этой поездки Филипп сильно сближается с Соланж Вилье — женщиной, в которой бьёт ключом сила жизни, женщиной, которая всей своей пылкой душой стремится к «приключениям». В Париже они не прерывают отношений. У Изабеллы вскоре не остаётся сомнений в том, что они любовники, — она с болью отмечает, как Филипп и Соланж влияют друг на друга: Соланж читает люби мые книги Филиппа, а Филипп внезапно полюбил природу, подобно Соланж. Изабелла страдает.

Соланж уезжает в своё имение в Марокко, а Филипп — в деловую поездку в Америку (Изабелла не может сопровождать его из-за беременности). Вернувшись, Филипп проводит почти все время с женой. Изабелла счастлива, но мысль о том, что причиной тому — отсутствие Соланж в Париже, несколько омрачает её счастье. Филипп ревнив; она однажды оказалась объектом его ревности — может быть, если бы она стала кокетничать, ей удалось бы вернуть любовь мужа… но она сознательно отказывается от этого. Все её помыслы — только о счастье Филиппа и их новорождённого сына Алена.

А Соланж бросает Филиппа — у неё начинается следующий роман. Филипп с трудом скрывает свои муки. Чтобы не видеть Соланж, он переезжает в Гандюмас с женой и сыном. Там он успокаивается и словно бы заново влюбляется в Изабеллу. Супруги обретают гармонию. Это самая счастливая пора их совместной жизни. увы, она оказалась недолгой.

Простудившись, Филипп заболевает бронхопневмонией. Изабелла ухаживает за ним. Она держит Филиппа за руку в его последний час.

«Мне кажется, что, если бы мне удалось сохранить тебя, я знала бы, как дать тебе счастье, — заканчивает Изабелла свою рукопись. — Но наши судьбы и наша воля почти всегда действуют невпопад».

Абсурдное рассуждение

Книга начинается с примечания о том, «что абсурд, который до сих пор принимали за вывод, берётся здесь в качестве исходного пункта». Основным вопросом любой философии является вопрос о смысле жизни:

Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии.

Самоубийца признаётся, «что жизнь кончена, что она сделалась непонятной». Но что лежит в основе его выбора? Решение добровольно уйти из жизни созревает «в безмолвии сердца». При этом внешние события являются лишь толчком, когда «этой малости… достаточно, чтобы горечь и скука, скопившиеся в сердце самоубийцы, вырвались наружу».

Для понимания того, что может выбрать человек в этой ситуации, необходимо выявить факторы, толкающие человека на этот поступок. Безразличие мира, сознание своей смертности, бессмысленность жизни — всё это лишь способы проявления чувства абсурда, среди которых, безусловно, главным является скука:

Подъём, трамваи, … работа, ужин, сон; понедельник, вторник, среда… всё в том же ритме… Но однажды встаёт вопрос «зачем?». Всё начинается с этой окрашенной недоумением скуки.

Сталкиваясь с окружающим миром, разум бессилен найти истину в себе и мире. Это «столкновение между иррациональностью и исступлённым желанием ясности, зов которого отдаётся в самых глубинах человеческой души» — причина абсурда. Человек хочет быть счастливым и найти смысл жизни, но мир не даёт ответа на эти вопросы. Человек обладает разумом, мир непостижим, а абсурд является связующим звеном между ними. Отрицая элемент абсурдности в жизни, человек не решает проблему смысла, а лишает себя разумного выбора. Все мыслители перепрыгивали «абсурдные стены», предлагая уход в религию и надежду на будущее. Автор называет это «философским самоубийством», так как данный подход не решает проблему.

Вера в Бога не даёт «вечной свободы», но человек может быть свободен в своём выборе и поступках. Принимая абсурд, человек не верит и не надеется на будущее. Он становится свободным в своём желании быть, решая не прожить жизнь лучше, а пережить в ней как можно больше. Смысл жизни — сознательное поддержание «жизни абсурда», а не бег от неё в самоубийство. Такой бунт придаёт жизни новый смысл и красоту, так как «нет зрелища прекраснее, чем борьба интеллекта с превосходящей его реальностью».

Абсурдный человек

Что представляет собой человек, принимающий абсурд? Абсурдного человека характеризуют следующие признаки:

• Отрицание абсолютных и моральных ценностей. Это «не означает, что ничто не запрещено. Абсурд показывает лишь равноценность последствий всех действий. Он не рекомендует совершать преступления (это было бы ребячеством), но выявляет бесполезность угрызений совести».
• Мужество жить в абсурдном мире, отрицая самоубийство. Абсурдный человек «вступает в этот мир вместе со своим бунтом, своей ясностью видения. Он разучился надеяться. Ад настоящего сделался, наконец, его царством».
• Вера в свои силы, при которой «он отдаёт предпочтение своему мужеству и своей способности суждения. Первое учит его вести не подлежащую обжалованию жизнь, довольствоваться тем, что есть; вторая даёт ему представление о его пределах. Уверившись в конечности своей свободы, отсутствии будущности у его бунта и в бренности сознания, он готов продолжить свои деяния в том времени, которое ему отпущено жизнью».
• Отсутствие религиозной веры и надежды на будущее, при которой «абсурдный человек готов признать, что есть лишь одна мораль, которая не отделяет от бога: это навязанная ему свыше мораль. Но абсурдный человек живёт как раз без этого бога».

Автор приводит примеры различных типов абсурдного человека — это Дон Жуан, Актёр, Завоеватель и Творец.

Дон Жуан дарит любовь всем женщинам, отдавая предпочтение не качеству, а количеству.

Он покидает женщину вовсе не потому, что больше её не желает. Прекрасная женщина всегда желанна. Но он желает другую, а это не то же самое.

Не надеясь ни на что, соблазнитель не теряет себя в потоке меняющихся женщин. Он живёт «здесь и сейчас»: разве важно, что будет после смерти, если впереди столько наслаждений?

Актёр живёт своими ролями, «словно бы заново сочиняет своих героев».

Он изображает их, лепит, он перетекает в созданные его воображением формы и отдаёт призракам свою живую кровь.

Герои различных эпох живут в нём. Но смерть настигает актёра и «ничем не возместишь те лица и века, которые он не успел воплотить на сцене». Актёр, подобно путешественнику, идёт по дороге времени. Спектакль, разыгрываемый на сцене, является яркой иллюстрацией абсурдности жизни.

Завоеватель — это, как правило, авантюрист. Являясь хозяином собственной судьбы, он достигает всего в свой жизненный срок. Какой смысл надеяться на «память в сердцах потомков», если жизнь закончится? Цель Завоевателя — снискать успехов в настоящем, так как они «преходящи, в них могущество и пределы ума, то есть его эффективность».

Завоеватели — это те, кто чувствует силы для постоянной жизни на этих вершинах, с полным сознанием собственного величия… Завоеватели способны на самое большее.

Все персонажи объединены признаками абсурдного мышления: осознанность, вера в свои силы и отрицание надежд на будущее.

Абсурдное творчество

Абсурдный человек должен быть творческой личностью. Только творчество, выражая подлинную свободу, может преодолеть абсурд. Творец ясно понимает, что он смертен и его творения неизбежно обречены на забвение. Художник, например, просто изображает то, что видит и переживает. Он не стремится объяснить мир, зная, «что у творчества нет будущего, что твоё произведение рано или поздно будет разрушено, и считать в глубине души, что все это не менее важно, чем строительство на века, — такова нелёгкая мудрость абсурдного мышления». Творчество является редкой возможностью примирить своё сознание с абсурдностью окружающей реальности. Творец придаёт форму своей судьбе.

Проблематикой абсурда пронизано всё творчество Достоевского. В его романах ярко обрисовано мироощущение абсурдного человека. Писателю удалось показать «всю пытку абсурдного мира», но найти выход из абсурдного тупика русский гений не смог. Взывая к Богу, Достоевский лишь ставит проблему абсурда, но не решает её. Он пытается дать ответ, но «абсурдное произведение, напротив, не даёт ответа». Абсурдное творчество — это «бунт, свобода и многообразие».

Миф о Сизифе

Книгу завершает этюд о самом ярком абсурдном бунтаре в истории человечества. Это Сизиф, которого «боги приговорили поднимать огромный камень на вершину горы, откуда эта глыба неизменно скатывалась вниз». Герой мифа получает наказание за свои земные страсти и любовь к жизни. Известно, «что нет кары ужасней, чем бесполезный и безнадёжный труд», но герой презирает выпавший ему жребий. Его жизнь заполнена новым смыслом, в котором сознание побеждает судьбу, обращая страдания в радость. Муки, испытываемые Сизифом под тяжестью камня, — это и есть бунт против абсурдного мира.

Существование современного человека схожа с судьбой Сизифа — она во многом абсурдна, наполнена скукой и бессмысленностью. Но человек может обрести смысл жизни, отвергнув самоубийство. Чувство абсурда, возникающее в результате осознания абсурда, позволит ему переоценить свою судьбу и стать свободным.

Сизиф учит высшей верности, которая отвергает богов и двигает камни… Одной борьбы за вершину достаточно, чтобы заполнить сердце человека. Сизифа следует представлять себе счастливым.

Роман построен по принципу дневниковых записей главного героя Антуана Рокантена, объездившего Центральную Европу, Северную Африку, Дальний Восток и уже три года как обосновавшегося в городе Бувиле, чтобы завершить свои исторические изыскания, посвящённые маркизу де Рольбону, жившему в XVIII в.

В начале января 1932 г. Антуан Рокантен вдруг начинает ощущать в себе изменения. Его захлёстывает некое неведомое до сих пор ощущение, похожее на лёгкий приступ безумия. Впервые оно охватывает его на берегу моря, когда он собирается бросить в воду гальку. Камень кажется ему чужеродным, но живым. Все предметы, на которых герой задерживает взгляд, кажутся ему живущими собственной жизнью, навязчивыми и таящими опасность. Это состояние часто мешает Рокантену работать над его историческим трудом о маркизе де Рольбоне, который был видной фигурой при дворе королевы Марии Антуанетты, единственным наперсником герцогини Ангулемской, побывал в России и, по всей видимости, приложил руку к убийству Павла I.

Десять лет назад, когда Рокантен только узнал о маркизе, он в него в буквальном смысле влюбился и после многолетних путешествий почти по всему земному шару три года назад решил обосноваться в Бувиле, где в городской библиотеке собран богатейший архив: письма маркиза, часть его дневника, разного рода документы. Однако с недавних пор он начинает ощущать, что маркиз де Рольбон ему смертельно надоел. Правда, на взгляд Рокантена, маркиз де Рольбон является единственным оправданием его собственного бессмысленного существования.

Все чаще и чаще его настигает то новое для него состояние, которому больше всего подходит название «тошнота». Она накатывает на Рокантена приступами, и все меньше и меньше остаётся мест, где он может от неё скрыться. Даже в кафе, куда он часто ходит, среди людей ему не удаётся от неё спрятаться. Он просит официантку поставить пластинку с его любимой песней «Some of these days». Музыка ширится, нарастает, заполняет зал своей металлической прозрачностью, и Тошнота исчезает. Рокантен счастлив. Он размышляет о том, каких вершин смог бы он достичь, если бы тканью мелодии стала его собственная жизнь.

Рокантен часто вспоминает о своей возлюбленной Анни, с которой расстался шесть лет назад. После нескольких лет молчания он вдруг получает от неё письмо, в котором Анни сообщает, что через несколько дней будет проездом в Париже, и ей необходимо с ним увидеться. В письме нет ни обращения, например «дорогой Антуан», ни обычного вежливого прощания. Он узнает в этом её любовь к совершенству. Она всегда стремилась воплощать «совершенные мгновения». Некие мгновения в её глазах обладали скрытым смыслом, который надо было «вылущить» из него и довести до совершенства. Но Рокантен всегда попадал впросак, и в эти минуты Анни его ненавидела. Когда они были вместе, все три года, они не позволяли ни единому мгновению, будь то моменты горести или счастья, отделиться от них и стать минувшими. Они все удерживали в себе. Вероятно, и расстались они по обоюдному согласию из-за того, что груз этот стал слишком тяжёл.

В дневные часы Антуан Рокантен часто работает в читальном зале бувильской библиотеки. В 1930 г. там же он познакомился с неким Ожье П., канцелярским служащим, которому дал прозвище Самоучка, потому что тот проводил в библиотеке все своё свободное время и штудировал все имеющиеся здесь книги в алфавитном порядке. Этот Самоучка приглашает Рокантена пообедать с ним, ибо, судя по всему, собирается поведать ему нечто очень важное. Перед закрытием библиотеки на Рокантена вновь накатывает Тошнота. Он выходит на улицу в надежде, что свежий воздух поможет ему от неё избавиться, смотрит на мир, все предметы кажутся ему какими-то зыбкими, словно обессилевшими, он ощущает, что над городом нависла угроза. Насколько хрупкими кажутся ему все существующие в мире преграды! За одну ночь мир может измениться до неузнаваемости, и не делает этого только потому, что ему лень. Однако в данный момент у мира такой вид, будто он хочет стать другим. А в этом случае может случиться все, абсолютно все. Рокантену чудится, как из маленького прыщика на щеке ребёнка вылупляется третий, насмешливый глаз, как язык во рту превращается в чудовищную сороконожку. Рокантену страшно. Приступы ужаса накатывают на него и в своей комнате, и в городском саду, и в кафе, и на берегу моря.

Рокантен идёт в музей, где висят портреты известных всему миру мужей. Там он ощущает свою посредственность, необоснованность своего существования, понимает, что уже не напишет книги о Рольбоне. Он просто не может больше писать. Перед ним внезапно встаёт вопрос, куда же ему девать свою жизнь? Маркиз де Рольбон был его союзником, он нуждался в Рокантене, чтобы существовать, Рокантен — в нем, чтобы не чувствовать своего существования. Он переставал замечать, что сам существует; он существовал в обличье маркиза. А теперь эта накатившаяся на него Тошнота и стала его существованием, от которого он не может избавиться, которое он принуждён влачить.

В среду Рокантен идёт с Самоучкой в кафе обедать в надежде, что на время сумеет избавиться от Тошноты. Самоучка рассказывает ему о своём понимании жизни и спорит с Рокантеном, уверяющим его в том, что в существовании нет ни малейшего смысла. Самоучка считает себя гуманистом и уверяет, что смысл жизни — это любовь к людям. Он рассказывает о том, как, будучи военнопленным, однажды в лагере попал в барак, битком набитый мужчинами, как на него снизошла «любовь» к этим людям, ему хотелось их всех обнять. И каждый раз, попадая в этот барак, даже когда он был пустым, Самоучка испытывал невыразимый восторг. Он явно путает идеалы гуманизма с ощущениями гомосексуального характера, Рокантена вновь захлёстывает Тошнота, своим поведением он даже пугает Самоучку и остальных посетителей кафе. Весьма неделикатно откланявшись, он спешит выбраться на улицу.

Вскоре в библиотеке происходит скандал. Один из служителей библиотеки, давно следящий за Самоучкой, подлавливает его, когда тот сидит в обществе двух мальчуганов и гладит одного из них по руке, обвиняет его в низости, в том, что он пристаёт к детям, и, дав ему в нос кулаком, с позором выгоняет из библиотеки, грозя вызвать полицию.

В субботу Рокантен приезжает в Париж и встречается с Анни. За шесть лет Анни очень пополнела, у неё усталый вид. Она изменилась не только внешне, но и внутренне. Она больше не одержима «совершенными мгновениями», ибо поняла, что всегда найдётся кто-то, кто их испортит. Раньше она считала, что существуют некие эмоции, состояния: Любовь, Ненависть, Смерть, которые порождают «выигрышные ситуации» — строительный материал для «совершенных мгновений», а теперь поняла, что эти чувства находятся внутри неё. Теперь она вспоминает события своей жизни и выстраивает их, кое-что подправляя, в цепочку «совершенных мгновений». Однако сама она не живёт в настоящем, считает себя «живым мертвецом». Надежды Рокантена на возобновление отношений с Анни рушатся, она уезжает в Лондон с мужчиной, у которого находится на содержании, а Рокантен намерен насовсем переселиться в Париж. Его все ещё терзает ощущение абсурдности своего существования, сознание того, что он «лишний».

Заехав в Бувиль, чтобы собрать вещи и расплатиться за гостиницу, Рокантен заходит в кафе, где прежде проводил немало времени. Его любимая песня, которую он просит поставить ему на прощание, заставляет его подумать о её авторе, о певице, которая её исполняет. Он испытывает к ним глубокую нежность. На него словно бы находит озарение, и он видит способ, который поможет ему примириться с собой, со своим существованием. Он решает написать роман. Если хоть кто-нибудь в целом мире, прочитав его, вот так же, с нежностью, подумает о его авторе, Антуан Рокантен будет счастлив.

На главной площади Аргоса стоит облепленная мухами статуя Юпитера, Отмахиваясь от больших жирных мух, входит Орест. Из дворца несутся страшные вопли.

Пятнадцать лет назад Клитемнестра, мать Ореста и Электры, и ее любовник Эгиcф убили их отца Агамемнона. Эгисф хотел убить и Ореста, но мальчику удалось спастись. И вот теперь воспитанный в дальних краях Орест с любопытством вступает в родной город.

Входит переодетый горожанином Юпитер. Он разъясняет Оресту, что сегодня день мёртвых, и вопли означают, что церемония началась: жители города во главе с царём и царицей каются и молят своих мертвецов простить их.

По городу ходят слухи, что сын Агамемнона Орест остался жив, Кстати, замечает Юпитер, если бы он случайно встретил этого Ореста, то сказал бы ему: «Здешние жители большие грешники, но они вступили на путь искупления. Оставьте их в покое, молодой человек, оставьте их в покое, отнеситесь с уважением к мукам, которые они на себя приняли, уходите подобру-поздорову. Вы непричастны к преступлению и не можете разделить их покаяния. Ваша дерзкая невиновность отделяет вас от них, как глубокий ров».

Юпитер уходит. Орест в растерянности: он не знает, что ответить незнакомцу, город, где он по праву мог быть царём, ему чужой, ему нет в нем места. Орест решает уехать.

Появляется Электра. Орест заговаривает с ней, и та рассказывает чужестранцу о своей ненависти к Клитемнестре и Эгисфу. Электра одинока, у неё нет подруг, ее никто не любит. Но она живёт надеждой — ждёт одного человека…

Входит царица Клитемнестра. Она просит Электру облачиться в траур: скоро начнётся официальная церемония покаяния. Заметив Ореста, Клитемнестра удивляется: путешественники, как правило, объезжают город стороной, «для них наше покаяние — чума, они боятся заразы».

Электра насмешливо предупреждает Ореста, что публично каяться — национальный спорт аргивян, все уже наизусть знают преступления друг друга. А уж преступления царицы — «это преступления официальные, лежащие, можно сказать, в основе государственного устройства». Каждый год в день убийства Агамемнона народ идёт к пещере, которая, как говорят, сообщается с адом. Огромный камень, закрывающий вход в неё, отваливают в сторону, и мертвецы, «как говорят, поднимаются из ада и расходятся по городу». А жители готовят для них столы и стулья, стелют постели. Впрочем, она, Электра, не собирается принимать участия в этих дурацких играх. Это не ее мертвецы.

Электра уходит. Следом за ней, пожелав Оресту поскорей убраться из города, уходит и Клитемнестра. Появляется Юпитер. Узнав, что Орест собрался уезжать, он предлагает ему пару коней по сходной цене. Орест отвечает, что передумал.

Народ толпится перед закрытой пещерой. Появляются Эгисф и Клитемнестра. Отваливают камень, и Эгисф, став перед чёрной дырой, обращается к мертвецам с покаянной речью. Неожиданно появляется Электра в кощунственно белом платье. Она призывает жителей прекратить каяться и начать жить простыми человеческими радостями. А мёртвые пусть живут в сердцах тех, кто любил их, но не тащат их за собой в могилу. Тут глыба, закрывавшая вход в пещеру, с грохотом катится вниз. Толпа цепенеет от страха, а потом рвётся расправиться с возмутительницей спокойствия. Эгисф останавливает разъярённых горожан, напомнив им, что закон запрещает карать в день праздника.

Все уходят, на сцене только Орест и Электра, Электра пылает жаждой мести. Открывшись сестре, Орест начинает уговаривать ее отказаться от мести и уехать вместе с ним. Однако Электра непреклонна. Тогда, желая завоевать любовь сестры и право на гражданство в насквозь пропахшем мертвечиной Аргосе, Орест соглашается «взвалить на плечи тяжкое преступление» и избавить жителей от царя и царицы, которые насильно заставляют людей все время помнить о свершённых ими злодеяниях.

В тронном зале дворца стоит жуткая окровавленная статуя Юпитера. У ее подножия прячутся Орест и Электра. Вокруг роятся мухи. Входят Клитемнестра и Эгисф. Оба смертельно устали от ими же придуманной церемонии. Царица уходит, а Эгисф обращается к статуе Юпитера с просьбой даровать ему покой.

Из темноты с обнажённым мечом выскакивает Орест. Он предлагает Эгисфу защищаться, но тот отказывается — он хочет, чтобы Орест стал убийцей. Орест убивает царя, а затем рвётся в комнату царицы. Электра хочет его удержать — «она уже не может повредить…». Тогда Орест идёт сам.

Электра смотрит на труп Эгисфа и не понимает: неужели она этого хотела? Он умер, но вместе с ним умерла и ее ненависть. Раздаётся вопль Клитемнестры. «Ну вот, мои враги мертвы. Много лет я заранее радовалась этой смерти, теперь тиски сжали моё сердце. Неужели я обманывала себя пятнадцать лет?» — вопрошает Электра. Возвращается Орест, руки у него в крови. Орест чувствует себя свободным, он совершил доброе дело и готов нести бремя убийства, так как в этом бремени — его свобода.

Рои жирных мух окружают брата и сестру. Это эринии, богини угрызений совести. Электра уводит брата в святилище Аполлона, дабы защитить его от людей и мух.

Орест и Электра спят у подножия статуи Аполлона. Вокруг них хороводом расположились эринии. Брат и сестра пробуждаются. Словно огромные навозные мухи, начинают пробуждаться эринии.

Взглянув на сестру, Орест с ужасом обнаруживает, что за ночь она стала удивительно похожа на Клитемнестру. И это неудивительно: она, как и мать, стала свидетельницей страшного преступления. Потирая лапки, эринии в бешеном танце кружат вокруг Ореста и Электры. Электра сожалеет о содеянном, Орест уговаривает сестру не каяться; чтобы почувствовать себя окончательно свободным, он берет всю ответственность на себя.

Вошедший Юпитер усмиряет эриний. Он не собирается карать Ореста и Электру, ему просто нужна «капелька раскаяния». Юпитер убеждает Электру в том, что она не хотела убивать, просто в детстве она все время играла в убийство, ведь в эту игру можно играть одной. Электре кажется, что она начинает понимать себя.

Юпитер просит Ореста и Электру отречься от преступления, и тогда он посадит их на трон Аргоса. Орест отвечает, что он и так имеет право на этот трон. Юпитер замечает, что сейчас все жители Аргоса поджидают Ореста возле выхода из святилища с вилами и дубинами, Орест одинок, как прокажённый. Юпитер требует от Ореста признания своей вины, но тот отказывается. Юпитер сам создал человека свободным. А если он не хотел этого преступления, то почему он не остановил карающую руку в момент совершения преступления? Значит, заключает Орест, на небе нет ни добра, ни зла, «там нет никого, кто мог бы повелевать мною».

Свобода Ореста означает изгнание. Орест согласен — каждый человек должен отыскать свой путь. Юпитер молча удаляется.

Электра покидает Ореста. Едва она ступает на круг, на неё набрасываются эринии, и она взывает к Юпитеру. Электра раскаивается, и эринии отступают от неё.

Эринии сосредоточили все своё внимание на Оресте. Двери в святилище распахиваются, за ними видна разъярённая толпа, готовая в клочья разорвать Ореста. Обращаясь к горожанам, Орест гордо заявляет, что берет на себя ответственность за совершенное убийство. Он пошёл на него ради людей: взял на себя преступление человека, не справившегося с его бременем и переложившего ответственность на всех жителей города. Мухи должны наконец перестать угнетать аргивян. Теперь это его мухи, его мертвецы. Пусть горожане попытаются начать жить заново. Он же покидает их и уводит за собой всех мух.

Орест выходит из круга и удаляется. Эринии с воплями бросаются за ним.

В предисловии автор сообщает, что единственная цель его жизни — написать историю пингвинов. Для этого он изучил множество источников, и прежде всего хронику величайшего пингвинского летописца Иоанна Тальпы. Подобно другим странам, Пингвиния пережила несколько эпох: древние времена, средние века и Возрождение, новые и новейшие века. А началась её история с того момента, когда святой старец Маэль, перенесённый кознями дьявола на остров Альку, окрестил арктических птиц из семейства лапчатоногих, приняв их за людей по причине глухоты и почти полной слепоты. Весть о крещении пингвинов вызвала в раю крайнее удивление. Виднейшие теологи и богословы разошлись во мнении: одни предлагали даровать пингвинам бессмертную душу, другие советовали сразу отправить их в ад. Но Господь Бог повелел святому Маэлю исправить свою ошибку — обратить пингвинов в людей. Исполнив это, старец перетащил остров к бретонским берегам. Дьявол был посрамлён.

Стараниями святого обитатели острова получили одежду, но это отнюдь не способствовало укоренению нравственности. Тогда же пингвины начали убивать друг друга из-за земли, утверждая тем самым права собственности, что означало несомненный прогресс. Затем была произведена перепись населения и созваны первые Генеральные Штаты, которые постановили избавить благородных пингвинов от налогов, возложив их на чернь.

Уже в древние времена Пингвиния обрела святую заступницу — Орберозу. Вместе со своим сожителем Кракеном она избавила страну от лютого дракона. Произошло это следующим образом. Могучий Кракен, водрузив на голову шлем с рогами, грабил по ночам соплеменников и похищал их детей. Святому Маэлю явилось знамение, что спасти пингвинов могут только непорочная дева и бесстрашный рыцарь. Узнав об этом, прекрасная Орбероза вызвалась совершить подвиг, ссылаясь на свою девственную чистоту. Кракен соорудил деревянный каркас и обшил его кожей. Пятерых мальчиков научили влезать в это сооружение, двигать им и жечь паклю, чтобы из пасти вырывалось пламя. На глазах у восхищённых пингвинов Орбероза повела дракона на поводке, как покорную собачку. Затем появился Кракен со сверкающим мечом и вспорол чудовищу брюхо, откуда выскочили исчезнувшие прежде дети. В благодарность за это героическое деяние пингвины обязались платить Кракену ежегодную дань. Желая внушить народу благотворный страх, он украсил себя гребнем дракона. Любвеобильная Орбероза ещё долго утешала пастухов и волопасов, а затем посвятила жизнь свою Господу. После смерти её причислили к лику святых, а Кракен стал родоначальником первой королевской династии — Драконидов. Среди них было много замечательных правителей: так, Бриан Благочестивый стяжал славу хитростью и отвагой на войне, а Боско Великодушный настолько заботился о судьбах престола, что перебил всю свою родню. Великолепная королева Крюша прославилась щедростью — правда, по словам Иоанна Тальпы, она не всегда умела смирять свои желания доводами рассудка. Конец средневекового периода был ознаменован столетней войной пингвинов с дельфинами.

Искусство этой эпохи заслуживает всяческого внимания. К несчастью, о пингвинской живописи можно судить лишь по примитивам других народов, поскольку пингвины начали восхищаться творениями своих ранних художников лишь после того, как полностью их уничтожили. Из литературы XV в. до нас дошёл драгоценный памятник — повесть о схождении в преисподнюю, сочинённая монахом Марбодом, пламенным поклонником Вергилия. Когда вся страна ещё коснела во мраке невежества и варварства, некий Жиль Луазелье с неугасимым пылом изучал естественные и гуманитарные науки, уповая на их неизбежное возрождение, которое смягчит нравы и утвердит принцип свободы совести. Эти благие времена наступили, но последствия оказались не совсем такими, как представлялось пингвинскому Эразму: католики и протестанты занялись взаимоистреблением, а среди философов распространился скептицизм. Век разума завершился крушением старого режима: королю отрубили голову, и Пингвиния была провозглашена республикой. Охваченная смутами и изнурённая войнами, она вынесла в собственном чреве своего убийцу — генерала Тринко. Этот великий полководец завоевал полмира, а потом потерял его, принеся бессмертную славу Пингвинии.

Затем наступило торжество демократии — была избрана Ассамблея, полностью контролируемая финансовой олигархией. Пингвиния задыхалась под тяжестью расходов на огромную армию и флот. Многие надеялись, что с развитием цивилизации войны прекратятся. Желая доказать это утверждение, профессор Обнюбиль посетил Новую Атлантиду и обнаружил, что богатейшая республика уничтожила половину жителей Третьей Зеландии с целью заставить остальных покупать у неё зонтики и подтяжки. Тогда мудрец с горечью сказал себе, что единственное средство улучшить мир — это взорвать всю планету с помощью динамита.

Республиканский строй в Пингвинии породил множество злоупотреблений. Финансисты сделались подлинным бичом страны из-за своей наглости и жадности. Мелкие торговцы не могли прокормиться, а дворяне все чаще вспоминали о прежних привилегиях. Недовольные с надеждой взирали на принца Крюшо, последнего представителя династии Драконидов, вкушавшего горький хлеб изгнания в Дельфинии. Душой заговора стал монах Агарик, который привлёк на свою сторону отца Корнемюза, разбогатевшего на производстве ликёра святой Орберозы. Роялисты решили использовать для свержения режима одного из его защитников — Шатильона. Но дело дракофилов было подорвано внутренними разногласиями. Несмотря на захват палаты депутатов, переворот закончился крахом. Шатильону позволили бежать в Дельфинию, зато у Корнемюза конфисковали виногонку.

Новейшие века начались ужасающей войной. Роман между женой министра Цереса и премьером Визиром имел катастрофические последствия: решившись на все, чтобы погубить своего врага, Церес заказал преданным людям статьи, в которых излагались воинственные взгляды главы правительства. Это вызвало самые резкие отклики за границей. Биржевые махинации министра финансов довершили дело: в день падения министерства Визира соседняя враждебная империя отозвала своего посланника и бросила на Пингвинию восемь миллионов солдат. Мир захлебнулся в потоках крови. Полвека спустя госпожа Церес скончалась, окружённая всеобщим уважением. Все своё имущество она завещала обществу святой Орберозы. Наступил апогей пингвинской цивилизации: прогресс выражался в смертоносных изобретениях, в гнусных спекуляциях и отвратительной роскоши.

Будущие времена и история без конца. В гигантском городе работало пятнадцать миллионов человек. Людям не хватало кислорода и естественной пищи. Росло число сумасшедших и самоубийц. Анархисты полностью уничтожили столицу взрывами. Провинция пришла в запустение. Столетия словно бы канули в вечность: охотники вновь убивали диких зверей и одевались в их шкуры. Цивилизация проходила свой новый круг, и в гигантском городе опять работало пятнадцать миллионов человек.

Когда Юрин дядюшка Николай Николаевич переехал в Петербург, заботу о нём, в десять лет оставшемся сиротой, взяли другие родственники — Громеко, в доме которых на Сивцевом Вражке бывали интересные люди, и где атмосфера профессорской семьи вполне способствовала развитию Юриных талантов.

Дочь Александра Александровича и Анны Ивановны (урождённой Крюгер) Тоня была ему хорошим товарищем, а одноклассник по гимназии Миша Гордон — близким другом, так что он не страдал от одиночества.

Как-то во время домашнего концерта Александру Александровичу пришлось сопровождать одного из приглашённых музыкантов по срочному вызову в номера, где только что попыталась свести счёты с жизнью его хорошая знакомая Амалия Карловна Гишар. Профессор уступил просьбе Юры и Миши и взял их с собой.

Пока мальчики стояли в прихожей и слушали жалобы пострадавшей о том, что на такой шаг её толкали ужасные подозрения, по счастью оказавшиеся только плодом её расстроенного воображения, — из-за перегородки в соседнюю комнату вышел средних лет мужчина, разбудив спавшую в кресле девушку.

На взгляды мужчины она отвечала подмигиванием сообщницы, довольной, что всё обошлось и их тайна не раскрыта. В этом безмолвном общении было что-то пугающе волшебное, будто он был кукольником, а она марионеткой. У Юры сжалось сердце от созерцания этого порабощения. На улице Миша сказал товарищу, что он встречал этого человека. Несколько лет назад они с папа ехали вместе с ним в поезде, и он спаивал в дороге Юриного отца, тогда же бросившегося с площадки на рельсы.

Увиденная Юрой девушка оказалась дочерью мадам Гишар. Лариса была гимназисткой. В шестнадцать лет она выглядела восемнадцатилетней и несколько тяготилась положением ребёнка — такого же, как её подруги. Это чувство усилилось, когда она уступила ухаживаниям Виктора Ипполитовича Комаровского, роль которого при её маменьке не ограничивалась ролью советника в делах и друга дома. Он стал её кошмаром, он закабалил её.

Через несколько лет, уже студентом-медиком, Юрий Живаго вновь встретился с Ларой при необычных обстоятельствах.

Вместе с Тоней Громеко накануне Рождества они ехали на ёлку к Свентицким по Камергерскому переулку. Недавно тяжело и долго болевшая Анна Ивановна соединила их руки, сказав, что они созданы друг для друга. Тоня действительно была близким и понимающим его человеком. Вот и в эту минуту она уловила его настроение и не мешала любоваться заиндевелыми, светящимися изнутри окнами, в одном из которых Юрий заметил чёрную проталину, сквозь которую виден был огонь свечи, обращённый на улицу почти с сознательностью взгляда. В этот момент и родились строки ещё не оформившихся стихов: «Свеча горела на столе, свеча горела…»

Он и не подозревал, что за окном Лара Гишар говорила в этот момент Паше Антипову, не скрывавшему с детских лет своего обожания, что, если он любит её и хочет удержать от гибели, они должны немедленно обвенчаться. После этого Лара отправилась к Свентицким, где Юра с Тоней веселились в зале, и где за картами сидел Комаровский. Около двух часов ночи в доме вдруг раздался выстрел. Лара, стреляя в Комаровского, промахнулась, но пуля задела товарища прокурора московской судебной палаты. Когда Лару провели через зал, Юра обомлел — та самая! И вновь тот же седоватый, что имел отношение к гибели его отца! В довершение всего, вернувшись домой, Тоня и Юра уже не застали Анну Ивановну в живых.

Лару стараниями Комаровского удалось спасти от суда, но она слегла, и Пашу к ней пока не пускали. Приходил, однако, Кологривов, принёс «наградные». Больше трёх лет назад Лара, чтобы избавиться от Комаровского, стала воспитательницей его младшей дочери. Все складывалось благополучно, но тут проиграл общественные деньги её пустоватый братец Родя. Он собирался стреляться, если сестра не поможет ему. Деньгами выручили Кологривовы, и Лара передала их Роде, отобрав револьвер, из которого тот хотел застрелиться. Вернуть долг Кологривову никак не удавалось. Лара тайно от Паши посылала деньги его сосланному отцу и приплачивала хозяевам комнаты в Камергерском. Девушка считала своё положение у Кологривовых ложным, не видела выхода из него, кроме как попросить деньги у Комаровского. Жизнь опротивела ей. На балу у Свентицких Виктор Ипполитович делал вид, что занят картами и не замечает Лару. К вошедшей же в зал девушке он обратился с улыбкой, значение которой Лара так хорошо понимала…

Когда Ларе стало лучше, они с Пашей поженились и уехали в Юрятин, на Урал. После свадьбы молодые проговорили до утра. Его догадки чередовались с Лариными признаниями, после которых у него падало сердце… На новом месте Лариса преподавала в гимназии и была счастлива, хотя на ней был дом и трёхлетняя Катенька. Паша преподавал латынь и древнюю историю. Справили свадьбу и Юра с Тоней. Между тем грянула война. Юрий Андреевич оказался на фронте, не успев толком повидать родившегося сына. Иным образом попал в пекло боев Павел Павлович Антипов.

Живаго оказался свидетелем развала армии, бесчинства анархиствующих дезертиров, а вернувшись в Москву, застал ещё более страшную разруху. Увиденное и пережитое заставило доктора многое пересмотреть в своём отношении к революции.

Чтобы выжить, семья двинулась на Урал, в бывшее имение Крюгеров Варыкино, неподалёку от города Юрятина. Путь пролегал через заснеженные пространства, на которых хозяйничали вооружённые банды, через области недавно усмирённых восстаний, с ужасом повторявших имя Стрельникова, теснившего белых под командованием полковника Галиуллина.

В Варыкине они остановились сначала у бывшего управляющего Крюгеров Микулицына, а потом в пристройке для челяди. Сажали картошку и капусту, приводили в порядок дом, доктор иногда принимал больных. Нежданно объявившийся сводный брат Евграф, энергичный, загадочный, очень влиятельный, помог упрочить их положение. Антонина Александровна, похоже, ожидала ребёнка.

С течением времени Юрий Андреевич получил возможность бывать в Юрятине в библиотеке, где увидел Ларису Федоровну Антипову. Она рассказала ему о себе, о том, что Стрельников — это её муж Павел Антипов, вернувшийся из плена, но скрывшийся под другой фамилией и не поддерживающий отношений с семьёй. Когда он брал Юрятин, забрасывал город снарядами и ни разу не осведомился, живы ли жена и дочь.

Через два месяца Юрий Андреевич в очередной раз возвращался из города в Варыкино, Он обманывал Тоню, продолжая любить её, и мучился этим. В тот день он ехал домой с намерением признаться жене во всем и больше не встречаться с Ларой.

Вдруг трое вооружённых людей преградили ему дорогу и объявили, что доктор с этого момента мобилизован в отряд Ливерия Микулицына. Работы у доктора было по горло: зимой — сыпняк, летом — дизентерия и во все времена года — раненые. Перед Ливерием Юрий Андреевич не скрывал, что идеи Октября его не воспламеняют, что они ещё так далеки от осуществления, а за одни лишь толки об этом заплачено морями крови, так что цель не оправдывает средства. Да и сама идея переделки жизни рождена людьми, не почувствовавшими её духа. Два года неволи, разлуки с семьёй, лишений и опасности завершились все же побегом.

В Юрятине доктор появился в момент, когда из города ушли белые, сдав его красным. Выглядел он одичалым, немытым, голодным и ослабевшим. Ларисы Федоровны и Катеньки дома не было. В тайнике для ключей он обнаружил записку. Лариса с дочерью отправилась в Варыкино, надеясь застать его там. Мысли его путались, усталость клонила ко сну. Он растопил печь, немного поел и, не раздеваясь, крепко заснул. Очнувшись же, понял, что раздет, умыт и лежит в чистой постели, что долго болел, но быстро поправляется благодаря заботам Лары, хотя до полного выздоровления нечего и думать о возвращении в Москву. Живаго пошёл служить в губздрав, а Лариса Федоровна — в губоно. Однако тучи над ними сгущались. В докторе видели социально чуждого, под Стрельниковым начинала колебаться почва. В городе свирепствовала чрезвычайка.

В это время пришло письмо от Тони: семья была в Москве, но профессора Громеко, а с ним её и детей (теперь у них, кроме сына, есть дочь Маша) высылают за границу. Горе ещё в том, что она любит его, а он её — нет. Пусть строит жизнь по своему разумению.

Неожиданно объявился Комаровский. Он приглашён правительством Дальневосточной Республики и готов взять их с собой: им обоим грозит смертельная опасность. Юрий Андреевич сразу отверг это предложение. Лара уже давно поведала ему о той роковой роли, что сыграл в её жизни этот человек, а он рассказал ей, что Виктор Ипполитович был виновником самоубийства его отца. Решено было укрыться в Варыкине. Село было давно покинуто жителями, вокруг по ночам выли волки, но страшнее было бы появление людей, а они не взяли с собой оружие. Кроме того, недавно Лара сказала, что, кажется, беременна. Надо было думать уже не о себе. Тут как раз снова прибыл Комаровский. Он привёз весть, что Стрельников приговорён к расстрелу и надо спасать Катеньку, если уж Лара не думает о себе. Доктор сказал Ларе, чтобы она ехала с Комаровским.

В снежном, лесном одиночестве Юрий Андреевич медленно сходил с ума. Он пил и писал стихи, посвящённые Ларе. Плач по утраченной любимой вырастал в обобщённые мысли об истории и человеке, о революции как утраченном и оплакиваемом идеале.

В один из вечеров доктор услышал хруст шагов, и в дверях показался человек. Юрий Андреевич не сразу узнал Стрельникова. Выходило, что Комаровский обманул их! Они проговорили почти всю ночь.

О революции, о Ларе, о детстве на Тверской-Ямской. Улеглись под утро, но, проснувшись и выйдя за водой, доктор обнаружил своего собеседника застрелившимся.

В Москве Живаго появился уже в начале нэпа исхудавшим, обросшим и одичавшим. Большую часть пути он проделал пешком. В течение последующих восьми-девяти лет своей жизни он терял врачебные навыки и утрачивал писательские, но все же брался за перо и писал тоненькие книжечки. Любители их ценили.

По хозяйству помогала ему дочь бывшего дворника Марина, она служила на телеграфе на линии зарубежной связи. Со временем она стала женой доктора и у них родились две дочери. Но в один из летних дней Юрий Андреевич вдруг исчез. Марина получила от него письмо, что он хочет пожить некоторое время в одиночестве и чтобы его не искали. Он не сообщил, что вновь неизвестно откуда появившийся брат Евграф снял ему комнату в Камергерском, снабдил деньгами, начал хлопотать о хорошем месте работы.

Однако душным августовским днём Юрий Андреевич умер от сердечного приступа. Попрощаться с ним пришло в Камергерский неожиданно много народу. Среди прощающихся оказалась и Лариса Фёдоровна. Она зашла в эту квартиру по старой памяти. Здесь когда-то жил её первый муж Павел Антипов. Через несколько дней после похорон она неожиданно исчезла: ушла из дому и не вернулась. Видимо, её арестовали.

Уже в сорок третьем году, на фронте, генерал-майор Евграф Андреевич Живаго, расспрашивая бельёвщицу Таньку Безочередову о её героической подруге разведчице Христине Орлецовой, поинтересовался и её, Таниной, судьбой. Он быстро понял, что это дочь Ларисы и брата Юрия. Убегая с Комаровским в Монголию, когда красные подходили к Приморью, Лара оставила девочку на железнодорожном разъезде сторожихе Марфе, кончившей дни в сумасшедшем доме. Потом беспризорщина, скитания…

Между прочим, Евграф Андреевич не только позаботился о Татьяне, но и собрал все написанное братом. Среди стихов его было и стихотворение «Зимняя ночь»: «Мело, мело по всей земле / Во все пределы. / Свеча горела на столе, / Свеча горела…»

Действие пьесы происходит в СССР в 1930 г. Изобретатель Чудаков собирается включить сконструированную им машину времени. Он объясняет своему приятелю Велосипедкину всю важность этого изобретения: можно остановить секунду счастья и наслаждаться месяц, можно «взвихрить растянутые тягучие годы горя». Велосипедкин предлагает с помощью машины времени сокращать скучные доклады и выращивать кур в инкубаторах. Чудаков обижен практицизмом Велосипедкина. Появляется англичанин Понт Кич, интересующийся изобретением Чудакова, в сопровождении переводчицы Мезальянсовой. Чудаков простодушно объясняет ему устройство машины, Понт Кич записывает что-то в блокнот, затем предлагает изобретателю деньги. Велосипедкин заявляет, что деньги есть, выпроваживает гостя, незаметно вытаскивая у него из кармана блокнот, а недоумевающему Чудакову объясняет, что денег нет, но он их раздобудет во что бы то ни стало. Чудаков включает машину, раздаётся взрыв. Чудаков выхватывает письмо, написанное «пятьдесят лет тому вперёд». В письме сообщается, что завтра к ним прибудет посланец из будущего.

Чудаков и Велосипедкин добиваются приёма у Победоносикова — главного начальника по управлению согласованием (главначпупса), стремясь получить деньги на продолжение опыта. Однако секретарь Победоносикова Оптимистенко не пускает их к начальству, предъявляя им готовую резолюцию — отказать. Сам же Победоносиков в это время диктует машинистке речь по случаю открытия новой трамвайной линии; прерванный телефонным звонком, продолжает диктовать фрагмент о «медведице пера» Льве Толстом, прерванный вторично, диктует фразу об «Александре Семеныче Пушкине, непревзойдённом авторе как оперы Евгений Онегин, так и пьесы того же названия». К Победоносикову приходит художник Бельведонский, которому он поручил подобрать мебель. Бельведонский, объяснив Победоносикову, что «стили бывают разных Луев», предлагает ему выбрать из трёх «Луев». Победоносиков выбирает мебель в стиле Луи XIV, однако советует Бельведонскому «выпрямить ножки, убрать золото и разбросать там и сям советский герб». Затем Бельведонский пишет портрет Победоносикова верхом на лошади.

Победоносиков собирается на отдых, под видом стенографистки прихватив с собой Мезальянсову. Его жена Поля, которую он считает гораздо ниже себя, поднявшегося по «умственной, социальной и квартирной лестнице», хочет ехать с ним, но он ей отказывает.

На площадку перед квартирой Победоносикова Велосипедкин с Чудаковым приносят машину, которая взрывается огнём фейерверка. На её месте возникает Фосфорическая женщина — делегатка из 2030 г. Она прислана Институтом истории рождения коммунизма, с тем чтобы отобрать лучших представителей этого времени для переброски в коммунистический век. Фосфорическая женщина восхищена увиденным ею при кратком облёте страны; она предлагает всем готовиться к переброске в будущее, объясняя, что будущее примет всех, у кого найдётся хотя бы одна черта, роднящая его с коллективом коммуны, — радость работать, жажда жертвовать, неутомимость изобретать, выгода отдавать, гордость человечностью. Летящее время сметёт и срежет «балласт, отягчённый хламом, балласт опустошённых неверием».

Поля рассказывает Фосфорической женщине, что её муж предпочитает ей других — более образованных и умных. Победоносиков обеспокоен тем, чтобы Поля «не вынесла сор из избы». Фосфорическая женщина разговаривает с машинисткой Ундертон, уволенной Победоносиковым за то, что она красила губы («Кому?» — удивляется Фосфорическая женщина. — «Да себе же!» — отвечает Ундертон. «Если б приходящим за справками красили, тогда б могли сказать — посетители обижаются», — недоумевает гостья из будущего). Победоносиков заявляет Фосфорической женщине, что он собирается отправиться в будущее исключительно по просьбе коллектива, и предлагает ей предоставить ему в будущем должность, соответствующую его теперешнему положению. Тут же он замечает, что прочие — гораздо менее достойные люди: Велосипедкин курит, Чудаков пьёт, Поля — мещанка. «Зато работают», — возражает Фосфорическая женщина.

Идут последние приготовления к отправке в будущее. Фосфорическая женщина отдаёт распоряжения. Чудаков и Велосипедкин с помощниками их выполняют. Звучит Марш времени с рефреном «Вперёд, время! / Время, вперёд!»; под его звуки на сцену выходят пассажиры. Победоносиков требует себе нижнее место в купе. Фосфорическая женщина объясняет, что всем придётся стоять: машина времени ещё не вполне оборудована. Победоносиков возмущён. Появляется рабочий, толкающий вагонетку с вещами Победоносикова и Мезальянсовой. Победоносиков объясняет, что в багаже — циркуляры, литеры, копии, тезисы, выписки и прочие документы, которые ему необходимы в будущем.

Победоносиков начинает торжественную речь, посвящённую «изобретению в его аппарате аппарата времени», но Чудаков подкручивает его, и Победоносиков, продолжая жестикулировать, становится неслышным. То же происходит и с Оптимистенко. Наконец Фосфорическая женщина командует: «Раз, два, три!» — раздаётся бенгальский взрыв, затем — темнота. На сцене — Победоносиков, Оптимистенко, Бельведонский, Мезальянсова, Понт Кич, «скинутые и раскиданные чёртовым колесом времени».

Поэт — красивый, двадцатидвухлетний — дразнит обывательскую, размягчённую мысль окровавленным лоскутом своего сердца. В его душе нет старческой нежности, но он может вывернуть себя наизнанку — так, чтобы были одни сплошные губы. И будет он безукоризненно нежный, не мужчина, а — облако в штанах!

Он вспоминает, как однажды в Одессе его любимая, Мария, обещала прийти к нему. Ожидая её, поэт плавит лбом стекло окошечное, душа его стонет и корчится, нервы мечутся отчаянной чечёткой. Уже двенадцатый час падает, как с плахи голова казнённого. Наконец появляется Мария — резкая, как «нате!», — и сообщает, что выходит замуж. Пытаясь выглядеть абсолютно спокойным, поэт чувствует, что его «я» для него мало и кто-то из него вырывается упрямо. Но невозможно выскочить из собственного сердца, в котором полыхает пожар. Можно только выстонать в столетия последний крик об этом пожаре.

Поэт хочет поставить «nihil» («ничто») над всем, что сделано до него. Он больше не хочет читать книг, потому что понимает, как тяжело они пишутся, как долго — прежде чем начнёт петься — барахтается в тине сердца глупая вобла воображения. И пока поэт не найдёт нужных слов, улица корчится безъязыкая — ей нечем кричать и разговаривать. Во рту улицы разлагаются трупики умерших слов. Только два слова живут, жирея, — «сволочь» и «борщ». И другие поэты бросаются прочь от улицы, потому что этими словами не выпеть барышню, любовь и цветочек под росами. Их догоняют уличные тыщи — студенты, проститутки, подрядчики, — для которых гвоздь в собственном сапоге кошмарней, чем фантазия у Гете. Поэт согласен с ними: мельчайшая песчинка живого ценнее всего, что он может сделать. Он, обсмеянный у сегодняшнего племени, видит в терновом венце революций шестнадцатый год и чувствует себя его предтечей. Во имя этого будущего он готов растоптать свою душу и, окровавленную, дать, как знамя.

Хорошо, когда в жёлтую кофту душа от осмотров укутана! Поэту противен Северянин, потому что поэт сегодня не должен чирикать. Он предвидит, что скоро фонарные столбы будут вздымать окровавленные туши лабазников, каждый возьмёт камень, нож или бомбу, а на небе будет околевать красный, как марсельеза, закат.

Увидев глаза богоматери на иконе, поэт спрашивает ее: зачем одаривать сиянием трактирную ораву, которая опять предпочитает Варавву оплёванному голгофнику? Может быть, самый красивый из сыновей богоматери — это он, поэт и тринадцатый апостол Евангелия, а именами его стихов когда-нибудь будут крестить детей.

Он снова и снова вспоминает неисцветшую прелесть губ своей Марии и просит её тела, как просят христиане — «хлеб наш насущный даждь нам днесь». Ее имя величием равно для него Богу, он будет беречь её тело, как инвалид бережёт свою единственную ногу. Но если Мария отвергнет поэта, он уйдёт, поливая дорогу кровью сердца, к дому своего отца. И тогда он предложит Богу устроить карусель на дереве изучения добра и зла и спросит у него, отчего тот не выдумал поцелуи без мук, и назовёт его недоучкой, крохотным божиком.

Поэт ждёт, что небо снимет перед ним шляпу в ответ на его вызов! Но вселенная спит, положив на лапу с клещами звёзд огромное ухо.

Повествование — от третьего лица. Много диалогов. Сюжет динамичен, насыщен событиями, во многом мелодраматичен.

Закончился последний вечер Егора Прокудина на зоне. Утром начальник напутствует его. Мы узнаём, что Егор мечтает о своём хозяйстве, корове. Его будущая жена — Байкалова Любовь Федоровна. Он её никогда не видел, они знают друг друга только по переписке. Начальник советует получше одеться.

Выйдя из тюрьмы, Прокудин наслаждается весной, ощущает прилив сил, радуется чувству жизни. В областном центре Егор приходит к своим товарищам «на хату». Там много молодых людей. Среди прочих — Губошлёп, Бульдог, Люсьен. Они ждут звонка от подельников: те совершают очередное ограбление. Егор (там его зовут Горе) не хочет рассказывать о зоне, он хочет отдохнуть от жестокости. Они пляшут с Люсьен. Чувствуется, что никто не разделяет настроения Егора, даже Люсьен (которая лучше других понимает мерзость их занятия и внутреннюю чистоту Егора). Губошлёп нервничает, немного ревнует Люсьен к Егору. Раздаётся звонок: подельников накрыла милиция, всем надо разбегаться. Егор тоже бежит, хотя это рискованно для него. Он пытается найти в городе своих знакомых, но ему не хотят отвечать.

«И вот районный автобус привёз Егора в село Ясное» — к Любе. Она встречает его на остановке. В чайной он рассказывает, что был бухгалтером, попал в тюрьму случайно. Люба знает, что он вор-рецидивист, но надеется на то, что Егор найдёт дорогу в нормальной жизни. Она ведёт знакомить его со своими родителями. Люба использует «легенду» Егора о бухгалтере, чтобы не пугать родителей. Но когда Егор остаётся с ними наедине, отец Любы (жена называет его Микитка) начинает «допрашивать» Егора. Тот саркастически отвечает: мол, убил семерых, восьмого не получилось. Егор считает, что в тюрьме может оказаться каждый (иронично напоминает старику про годы гражданской войны, коллективизации), и нечего мучить человека, если он решил начать новую жизнь. Егор примеряет маску общественного деятеля, коммуниста, «обличает» «отсталых» стариков.

Егор знакомится с Петром, братом Любы. Петро и Егор идут в баню. Петро безразличен и к прошлому героя, и к нему самому: ему не охота знакомиться, общаться. Егору не нравится чувствовать себя бедным родственником, улыбаться всем и при этом чувствовать к себе недоверие. Петро не реагирует на обиды Егора, и через некоторое время Егор понимает, что у Петро нет предубеждений: просто он неразговорчив.

Зоя, жена Петра, и мать Любы обсуждают с ней Егора. Любе высказывают неодобрение. Женщины выражают общее мнение всего села. Неожиданно Любу защищает отец. Тут слышен крик Петра. Егор нечаянно ошпарил его кипятком. Зоя в ужасе, отец Любы схватился за топор — но всё обошлось шуткой. Соседи на улице активно обсуждают случившиеся.

Вечер в доме Байкаловых проходит мирно и спокойно. Старики вспоминают каких-то старых родственников, Люба показывает фотографии, Егор и Петро мирно шутят над происшествием в бане. Ночью Егору не спится, он хочет поговорить с Любой, она выпроваживает его под одобрение матери, но тоже не может заснуть.

Егор уезжает в районный центр. Он честно говорит Любе: «Может, вернусь. Может, нет». По дороге ему мерещится, что его дружки возвращаются за ним. Он думает о Губошлёпе. В райцентре он идёт на телеграф и отправляет ему деньги. В это время подруга по работе Варя советует Любе бросить Егора и принять обратно бывшего мужа — Кольку. Очевидно, что односельчанам не нравится поступок Любы не потому, что Егор может оказаться ненадёжным, а потому, что Люба ведёт себя не как все. Варя начинает весело рассказывать, как замечательно ей живётся с мужем-алкоголиком, которого она бьёт скалкой.

Егор направляется в ресторан, где устраивает «пикничок». Он кормит и поит незнакомых людей. Собираются самые спившиеся мужички. Егор тратит много денег. Он звонит Любе и говорит, что надо остаться на ночь — не уладил вопросов с военкоматом. В это время мать недоверчиво спрашивает у Любы, где Егор. Снова отец защищает дочь и помогает поверить в очередную «легенду» Егора.

Егор продолжает «развратничать» (слово Шукшина): пьёт, поёт, пляшет, произносит исполненные жизнеутверждающего пафоса речи. В конце концов, Егор раздаёт оставшиеся деньги, берет коньяк и шоколад, садится в такси и едет в Ясное. Приходит к Петру, предлагает выпить в бане. В этом «тесном чёрном мире» они распивают коньяк и встречают рассвет песней «Сижу за решёткой в темнице сырой».

Утром он провожает Любу на ферму. По дороге болтают. Среди прочего Люба упоминает о своём бывшем муже Кольке, который постоянно пьёт. Егор вспоминает своё детство, мать и корову Маньку. Люба знакомит Егора с директором фермы Дмитрием Владимировичем. Она устраивает Егора шофёром на ферму: директору как раз срочно понадобился водитель. Егору не понравился директор: «гладкий, довольный». Директору Егор тоже не нравится: «бессмысленно строптивый».

Директор даёт задание — забрать бригадира Савельева в деревне Сосновке. Егор выполняет задание, но, вернувшись, отказывается от дальнейшей работы. На тракторе легче.

Егор просит самосвал у Петра и берет с собой Любу. По дороге он объясняет ей, что хочет заехать к одной старушке — Куделихе. Якобы его попросил товарищ узнать о её здоровье. Любе надо представиться работницей райсобеса и расспросить о ней. Старуха рассказывает о себе, о том, что дети все порастерялись. Люба успокаивает её. Егор сидит молча, в тёмных очках. Когда они отъехали, он говорит Любе, что это его мать.

Дома к Любе приходит её бывший муж с тремя друзьями. Егор выволакивает его из дома. Они отходят к деревьям, начинается драка. Колька с перепою, поэтому остаётся бит. На Егора кидается ещё один — Егор останавливает одним ударом. Колька отбегает, хватает кол, идёт на Егора — Егор останавливает его взглядом.

Утром Егор сделал первую в жизни борозду (на тракторе). Он дышит запахом вспаханной земли и испытывает радость от этого.

К Егору приезжает Шура — один из его бывших подельников. Они о чём-то говорят, Шура передаёт деньги от Губошлёпа (чтобы у Егора было, на что вернуться к ним), но Егор швыряет эти деньги в лицо Шуре. Тот уезжает. Люба волнуется, Егор пытается успокоить её, но ясно, что и сам не в духе.

На следующий день они работают в поле. Его уже засевают. Егор замечает, что у леса стоит чёрная Волга. Он видит там Губошлёпа, Бульдю и Люсьен. Идёт к ним. Люсьен тем временем требует, чтобы Губошлёп не трогал Егора. Но Губошлёп эмоционально высказывает свою позицию: ему не по душе, что Егор теперь почти святой, и только они — грешники. Мы узнаём, что над Губошлёпом нависла опасность и поэтому он хочет успеть расправиться с Егором.

Люба видит, как Егор с кем-то отправился в лес. Она бежит домой — оказывается, отец даже объяснил им, как проехать. Тут Люба останавливает самосвал Петро, они едут в сторону леса. Преступники видят это, зовут Губошлёпа — тот выбегает из леса, прячет что-то под одежду и они уезжают.

Егор тяжело ранен. Люба и Петро кладут его в самосвал, быстро везут. Но тут Егор чувствует, что умирает и просит положить его на землю. Он просит у Любы взять его деньги и отдать их матери.

«И лежал он, русский крестьянин, в родной степи, вблизи от дома… Лежал, приникнув щекой к земле, как будто слушал что-то такое, одному ему слышное. Так он в детстве прижимался к столбам».

Петро догоняет Волгу. Сбегаются люди. Участь преступников предрешена.